
Личность Сергея Николаевича Булгакова (1871 – 1944) – православного священника, мыслителя, богослова, общественного деятеля – была весьма многогранной [1]. Его литературная одаренность, чуткость к художественному слову проявились в многочисленных и разнообразных по тематике, жанру философских, публицистических, литературно-критических работах, а также в публичных лекциях, выступлениях, проповедях.

Жизненный и творческий путь Варлама Тихоновича Шаламова (1907 – 1982), проведшего в сталинских лагерях в общей сложности около двух десятков лет, емко отразил трагические парадоксы судьбы отечественной интеллигенции в советскую эпоху, радикально изменившиеся, по сравнению с ХIХ в., отношения художника с историческим временем.

В воспоминаниях о Н.Рубцове нередко в разных вариациях звучали раздумья о внутреннем «странничестве», которое было присуще его творческой натуре: «Рубцов любил внезапность знакомств и расставания. Он возникал в местах, где его не ждали, и срывался с мест, где в нем нуждались. Вот эта противоречивость скитальческой души и носила его, вела по Руси»[1]. Скитальческие переживания художественно выразились в сквозных для его лирики образах путевого пространства, семантически многоплановых дорожных мотивах, создающих особый ракурс поэтического мировидения.

Книга «Мастерство Гоголя» (1934) – итоговый труд в творческом наследии А.Белого, где выразилось художественное самосознание Серебряного века на пересечении символистской эстетики и влияния авангарда, формальной школы, социологизма 1920-х гг. Стержневым в исследовании Белого стало осмысление традиции как питательной почвы для индивидуальных художественных миров и языка как основной движущей силы литературного развития.